Андрей Рачинский, отец девятерых детей, благодарен врачам за новую жизнь

Односельчане мужчины уверены: все прошло успешно потому, что он этого заслужил – взял в свою семью брошенных ребятишек, которые могли погибнуть.

В очереди за новой почкой люди часто стоят годами. Многие так и не дожидаются. Донорских органов дефицит. К тому же первый попавшийся не пересадишь – нужен совместимый. Иначе организм его отторгнет. Вот и выходит: в ожидании трансплантации больные оказываются прикованными к «искусственной почке». Верят, надеются, молятся, чтобы им повезло. Но время уходит.

А для 44-летнего Андрея Рачинского из села Таскино Каратузкого района Красноярского края подходящий донор нашелся… за пять дней.

- Бывает же! – разводят руками деревенские. – Все-таки есть Бог на свете. Это у тебя из-за ребятишек!

А, может, и вправду? Ведь Андрей и его жена Света взяли в свою семью семерых малышей из детдома. Хотя у них самих тогда уже было двое родных - сыновья Саша и Вова.

- Вот такая арифметика, - улыбается мужчина. – Семеро приемных и двое своих. Но родные – все!

Марина

Каждого из этих детей Рачинские спасли от верной гибели, говорят на селе. А те только отмахиваются: мол, какие мы герои?

Никогда и не думали, что станут многодетными. Подтолкнул случай. Лет 11 назад Света лежала в больнице. И привезли туда девочку. Год с небольшим, крохотная.

- Ее избили родители, - рассказывает Андрей. – И вот сидит это дите в кроватке, на голой клеенке, простынка, видать сбилась. Кричит-кричит, а никто не идет. Жена подошла, протянула яблочко. Так девочка весь день его из руки в руку перекладывала. Не знала, что это можно есть! У моей сердце дрогнуло: «Давай возьмем, пропадет же». Так и появилась у нас Маришка.

Валя

Когда дочурке исполнилось пять, родители решили: ей нужна сестренка. С братишками в куклы не поиграешь. Сомнений не было: едем в детский дом. Там они и нашли Валечку.

- Не выбирали, не перебирали. Один раз увидели и поняли: наш ребенок, – вспоминает Андрей. - Малюсенькая, глазастенькая – картиночка! Правда, ей тоже в жизни досталось. Мать Валюшкина была не в себе что ли, развела в доме свору собак, кошек, а за ребенком не следила. Вот и представьте, что там творилось. Сейчас – другое дело. У нас это огонь, а не ребенок. Бойкая, а как подтягивается на турнике! Бегает быстрее старшеклассников! А со старшей сестрой они не разлей вода, та ж с ней нянчилась.

Макар и Маша

Казалось бы, в семье четверо детей, куда еще? А они вот так взяли и забрали из детдома сразу двоих. Близнецов Макара и Машу. У отказников-двойняшек куда меньше шансов на усыновление. Люди боятся, что не потянут. А они не испугались.

- Взяли да и взяли! – смеется Андрей. – Такими они хорошенькими нам показались. Беленькие, как ангелочки. Конечно, не просто было, когда они болели – мы ночами не спали. Но потом выправились. Нынче им по пять лет уже. Такие потешные. Макар – основательный, спокойный, маленький мужичок. А Машка – егоза, все по дому носится!

Толя

Тогда они думали, на этом все. Но однажды в доме раздался звонок из «опеки».

- Тут у нас такая история, - прозвучал голос в трубке. – Мать-пьяница толкнула под машину коляску с ребенком. У него сломана грудная клетка, деформация головы. Но идет на поправку. Может, возьмете?

Отказаться они не смогли. Первое время Толик дичился. Два года еще, несмышленыш, не понимал, что попал к хорошим людям. Настоящим маме и папе. А потом пообвыкся, почувствовал: его здесь любят. И никогда не предадут.

Вика

…Маленькую Вику Рачинские увидели в интернете. На сайте усыновления. Разглядели, и сердце сжалось. У малышки врожденный дефект: нет ушка, ни раковины, ни отверстия.

- Все на нее смотрели, но никто не брал, - качает головой Андрей. – А мы посоветовались: ну и что? Ребенок же не виноват. И увезли Вику домой. Она очень симпатичная, смышленая. Глазки такие выразительные, черные. В феврале ей будет два годика. Мы с ней все время возимся – с рук не слезает!

Леша

Еще один малыш Леша появился у них меньше месяца назад. Андрей отправился в Красноярск – на консультацию в больницу, Света с ним. И пока он общался с врачами, жена съездила в детдом. Вернувшись оттуда, сказала, что есть мальчик, которого тоже надо забрать. И они забрали! Где шестеро, там и семеро.

- Лешка - годовичок, светленький такой, - умиляется мужчина. – Он еще не ходит, мы его на ходунки ставим, поддерживаем. Ребятня с ним возится, играть пытаются. Но уже все понимают, что это не кукла!

Все могу!

Так и живут – весело, дружно, все делают вместе. Жена присматривает за домом, муж возится во дворе. Малышня бегает за ними хвостиком – сем пособить? Летом построили баню, забетонировали двор.

- Я же теперь все могу, копать, дрова рубить, за скотиной ходить, - говорит мужчина. – С новой-то почкой! Но понимаю: этого могло бы и не быть. К жизни меня вернули врачи, буквально сотворили чудо.

Глядя на Андрея, ни за что не подумаешь, что он больше 20 лет жил с гломерулонефритом (воспалением почек). Крепкий, плечистый, статный…

Был спортсменом, с 8 лет увлекался греко-римской борьбой. Никогда не болел – кровь с молоком! Соревнования, сборы, награды. В армии служил на границе, в Охотке. Вернулся домой, снова занялся спортом. И тут во время одного из осмотров врачи обнаружили белок в моче. Диагноз его огорошил: гломерулонефрит! Обидно стало – никогда не пил, не курил, а тут такое! Ему наказали: о борьбе забудь, нельзя тебе сильно напрягаться и поднимать тяжелое. А он так и не смог проститься со спортом. Выходил на ковер еще лет 6.

20 лет на таблетках

Почти 20 лет Андрей жил на таблетках, время от времени лежал в больницах. И особенно не беспокоился.

- Так продержался до 2014 года, - делится Андрей. – А потом начались серьезные проблемы. И пошли – бесконечные приемы у врачей, анализы, обследования….

Врачи в один голос говорят: это уникальный случай. Чтобы человек с такой болезнью два десятка лет обходился без гемодиализа («искусственной почки»). На одних лекарствах!

- Однако, любой воспалительный процесс приводит к утрате органа, - рассказывает Эллина Лукичёва, к.м.н., врач-нефролог отделения хронического гемодиализа красноярской краевой клинической больницы. – У больного постепенно снижалась функция почек. С первой стадии хронической болезни перешел в пятую. Когда собственные почки справляться не смогли. Чтобы пациент не погиб, его отправили на гемодиализ.

Это аппарат «искусственная почка». Она берет на себя функцию обычной – очищает организм от шлаков и токсинов. На процедуру надо являться в больницу 3 раза в неделю, где бы ни находился. Иначе – смерть. Получается, человек привязан к аппарату, вся жизнь крутится вокруг него. И, тем не менее, состояние пациента медленно, но верно ухудшается. Ведь наша почка работает 24 часа в сутки, а «искусственная» – 12 часов в неделю (3 раза по 4 часа).

Почка нашлась сразу

Гемодиализ Андрей переносил тяжело. После сеанса его мучили судороги, головная боль. Поднималось давление, всего трясло, морозило.

- Как представлю, что это продолжалось бы постоянно, годами ездил бы на процедуры, в дрожь бросает, – признается мужчина.

Ему становилось все хуже. Стало ясно: пациент нуждается в трансплантации. Его обследовали, внесли в «лист ожидания» и отправили домой, в Таскино. Когда там та операция… И тут случилось неожиданное. 22 февраля он вернулся, а 26-го позвонили из краевой больницы: «Срочно приезжайте! Есть орган!». Андрей сорвался в Красноярск. И в тот же день ему сделали операцию. Пересадили правую почку.

Донору – свечки за упокой

- Операция длилась 4 часа, - рассказывает заведующий хирургическим отделением № 2 краевой клинической больницы Дмитрий Евдокимов, специалист с 15 летним стажем. – Сначала у донора (человека, погибшего в результате черепно-мозговой травмы или кровоизлияния в головной мозг) удаляют почку, потом погружают в спецраствор и помещают в термоконтейнер. Почка хранится до 24 часов - действовать надо быстро. Затем к сосудам пациента пришивают полукруглой иглой почечную артерию и почечную вену, а к мочевому пузырю - мочеточник донорской почки.

После операции Андрей еще месяц находился под наблюдением врачей. Пил по 48 таблеток в день (чтобы не случилось отторжения назначают очень много препаратов) и учился жить с новой почкой.

- Чья она, мне не сказали, сообщили только, что это молодой мужчина, - говорит Андрей. – Пока я был в больнице, жена ходила в церковь, ставила ему свечки за упокой. На 40 дней, потом на полгода.

Низкий поклон врачам

Вскоре он почувствовал себя другим человеком, здоровым. Лицо порозовело, появились силы.

- Я наконец-то вспомнил, как это – жить нормально, – откровенничает Андрей. – Дома рассказывал односельчанам, как все произошло, как меня вытащили с того света, никто не верил. Глаза круглые делали. А это правда! Спасибо моим врачам – нефрологу Эллине Викторовне Лукичевой, хирургу Дмитрию Павловичу Евдокимову и всему коллективу красноярской краевой клинической больницы. Низкий им поклон!

Они спасли и вернули домой отца девятерых детей. Одного из тех, на ком земля держится.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ

Дмитрий Евдокимов, заведующий хирургическим отделением № 2 краевой клинической больницы Красноярска:

- Пересадка органов невозможна без донорства. А они берутся от умерших людей. Когда мозг человека умер, а остальные органы остались целы, некоторые погибшие могут стать донорами. Сейчас у нас, как и во многих странах, существует презумпция согласия. Если человек (при жизни) или родственники (когда его не стало), не высказывались против, значит они «за». Однако в нашем обществе существует предубеждение против донорства органов. 75% населения не хотят, чтобы они использовались в целях трансплантации. Часто люди, потерявшие близкого человека, сразу после трагедии находятся в шоке. Это понятно. Потом некоторые одумываются: пусть бы те органы кого-то спасли. Но уже слишком поздно. Между тем, когда они сами оказываются в положении пациентов, которым требуется трансплантация, то в корне меняют свою точку зрения. Где выход? Проводить работу с людьми. Объяснять: заболеть может каждый, любому может внезапно понадобится донорский орган. Но к этому нужно идти десятилетиями. В следующем году у нас принимается закон. Согласно нему, человек при жизни сможет высказаться: он за или против посмертного донорства. Будут составлены всероссийские реестры, куда внесут эту информацию. И, если вдруг с человеком что-то случится, врачи всегда смогут узнать: согласен он был или нет. Я считаю, этот закон поможет спасти жизни многих людей.

 Светлана ВАЛИУЛИНА